Мир знает его по «Скрипке Энгра» – фотографии обнаженной женской спины с двумя нарисованными на ней буквами «эф» – и по нескольким черно-белым снимкам загадочных полураздетых дам, стоящих возле не менее загадочных механизмов. Эти своего рода «иконы» 20-го века кочуют из книги в книгу, с выставки на выставку.
Мэн Рей был не только фотографом, но и автором «ассамбляжей», картин, коллажей, книжных иллюстраций, фильмов, скульптур, даже стихов. И почти всегда – первооткрывателем. В 1911 году он создал свою первую абстрактную композицию, не имея ни малейшего представления о Кандинском, а свой первый мобиль, подвесную скульптурную композицию, представил в 1920-м, раньше Александра Кальдера и за десять лет до того, как его друг Марсель Дюшан придумал само понятие «мобиль».
В фильме, демонстрируемом в одном из залов выставки (Jewish Museum, до 14 марта), симпатичный пожилой человек в берете и очках ходит по парижским улицам и рассуждает об искусстве: «Я равнодушен к вещам, которые мне неинтересны, но никогда не буду нападать на них… Не важно, что делает художник, – он не может сделать ничего дурного». А также о себе: «Мое оправдание в том, что я делаю что-то свое».
«Я хотел быть принятым, а не понятым», – говорил он. Искусство не было для него средством раскрыть свою душу, скорее, средством замаскировать ее – шуткой, игрой, символами, техническими трюками. Может быть, потому, что, старший из четырех детей в семье эмигрантов из России, портных Мелаха и Мани, он чувствовал себя в Америке аутсайдером, чужаком? Он скрывал свои корни – только на картинах иногда появляются детали из детства: портняжный манекен, утюги, клочки ткани. И имя свое – Эммануил Радницкий – он рано сменил на Мэн Рей и потом утверждал, что другого у него и не было вовсе. И Штаты оставил ради Европы, где был уже не евреем-эмигрантом, а «американцем в Париже».
…Он родился в 1890 году в Пенсильвании. Когда мальчику было семь, семья переехала в Бруклин. В школе сразу проявил талант к рисованию, получил навыки чертежника и мастера по шрифтам, но вопреки надеждам родителей и невзирая на предложенную стипендию, выбрал не надежную карьеру архитектора, а непредсказуемую жизнь свободного художника. Чуть позже он перебирается в Гринич-Виллидж, посещает бесплатные классы рисования и живописи, ходит в галереи – в том числе А. Штиглица, который сделает один из его ранних фотопортретов. В 1912 году – снова переезд, на этот раз в Риджфилд (Нью-Джерси), эдакий сельский вариант Виллиджа: та же богема, художники, поэты, общие проекты, идеи, разговоры. На жизнь Рей зарабатывал рисунками для рекламы, но серьезно занимался живописью, а между делом «хулиганил» – издал единственный номер журнала «Газук», в котором собственноручно написал и проиллюстрировал все содержание, проявив любовь к сарказму и подшучивая над коллегами-художниками. «Газук» считают предтечей дадаизма.
В Риджфилде Рей встречает свою первую любовь – поэтессу, бельгийку, которая, как и он, поменяла свое имя на более краткое – Адон Лакруа. Она открыла ему мир европейской культуры, он иллюстрировал рукописные книжки с ее стихами. Они поженились в 1914 году, расстались в 1918-м. К этому времени Мэн Рей уже известен в Нью-Йорке, после первой же персональной выставки шесть его работ проданы за 2000 долларов, он вовсю экспериментирует с коллажами, кубизмом, абстракцией, дружен с «отцом дадаизма» Марселем Дюшаном, а Тристан Тцара заказывает ему работу для европейской выставки…
В 1921 году Рей переплывает океан, чтобы поселиться в Париже, где проведет 20 лучших лет своей жизни. Здесь в его жизнь войдет Кики Монпарнас, та, что запечатлена на самых знаменитых его снимках, в том числе и на «Скрипке Энгра». Она станет его первой французской подругой и музой. Следующей будет Ли Миллер – позже ее уход повергнет художника в бешенство и послужит причиной создания знаменитого метронома с глазом, вырезанным из фото женщины.
Будучи в центре парижского авангарда, Рей экспериментирует с фотографией и кино, создав широко известные ныне портреты Джойса, Хемингуэя, Синклера Льюиса, выпускает книги, участвует в выставках, но все это не мешает ему выполнять и коммерческие заказы, в том числе для журналов мод. В 1934 году Пикассо напишет его портрет, где лицо почти скрыто – проницательный испанец хорошо понимал суть его характера.
В Париже все было родным, и даже приближение фашистов не могло заставить Рея уехать. Он покинул город в последний момент, осенью 1940 года, и отправился… в Лос-Анджелес, «подальше от Нью-Йорка». На второй день в Голливуде Мэн познакомился с танцовщицей по имени Джульетта, его будущей женой. Рей всегда чувствовал, что Америка его сковывала, здесь любили, чтобы художник вписывался в определенную жанровую нишу: живописец, график, а он совмещал разные техники… После войны он возвращается в Париж, хотя центр современного искусства уже сместился в Нью-Йорк.
С годами он не утратил склонности к хулиганству и эксперименту – начал делать «естественные картины»: густо набрасывал краску на поверхность, клал на нее другую и садился сверху – получалось сразу два произведения. Любил Рей возвращаться и к своим старым работам, вплоть до школьных чертежей, –перерабатывал их или копировал. Одна из самых трогательных вещей на выставке– рисунок с его излюбленными фигурами треугольника, где его рукой выведены слова: «Не обеспокоен, но не равнодушен».
И.ГЕРЦБЕРГ
